ПРАВОСЛАВИЕ.ИНФО

ПРАВОСЛАВИЕ.ИНФО

миссионерский журнал о православной вере


20-07-2018, 00:09

«Милая Аня»


«Милая Аня»
20 июля 1964 года скончалась монахиня Мария, в миру - Анна Александровна Вырубова, ближайшая и преданнейшая подруга, фрейлина Императрицы Александры Феодоровны. Произошло это ровно через четыре дня после того, как ей исполнилось 80 лет. Похоронена на православном кладбище в районе Лапинлахти в Хельсинки...

Вот что написал о встрече с этой замечательной женщиной в своем рассказе русский поэт и писатель Иван Савин:

Как и пушкинский Тамбов, Сердоболь на карте генеральной помечен не всегда( Затерявшийся в сопках и скалах маленький гранитный городок. Далеко-далеко видна высокая игла его средневековой церкви. Когда-то здесь, у залива бурной Ладоги, был центр Православия. Отсюда уходили в тайгу, к полудиким племенам, в дальние скиты иноки только что возникшего Валаамского монастыря. Уносили из бревенчатых храмов свои бесчисленные огоньки жаркой веры и подвига.

Тысячелетие пронеслось над обителью святых Сергия и Германа, над ее опорным пунктом - Сердоболем. Время заметно изменило его лик. Столица православной Финляндии (в Сердоболе - православное церковное управление и епископ Герман), как пролежавший на печи тридцать три года Илья Муромец, буйно разрастается вдаль и вширь.

У пристани - целый ряд вновь строящихся улиц. Пестрят новенькие вывески банков, магазинов, кавил (кофеен). Конечно, имеются и «отели». Как и всякий уважающий себя город, Сердоболь прежде всего обзавелся казино над широкой гладью темно-синей Ладоги. Золотые буквы на фронтоне. Веранда в пыльных цветах. Упитанный портье. Фрэкэн в кружевных наколках. Отель как отель. Главная его достопримечательность, пожалуй, цены: вдвое выше гельсингфорских. Правда, плавающих и путешествующих по Ладоге пока немного еще. Каждый плавающий неизменно попадает, голодом мучимый, в «отели», где и отвечает за сотни других, отсутствующих пока, путешествующих…

По грудам щебня, извести и стружек, по коридорам из небытия возникающих улиц проходим к берегу. Изумительно синяя вода озера будто сапфирами усыпана, так горит на солнце его бескрайняя грудь. Голубой «Сергий» - валаамский пароход - еле колышется у ступенчатой пристани. Звонко поет медный колокол у руля. Капитан - веселый монах с мятым клобуком на курчавой голове - протяжным новгородским говорком бросает команде:

- Отпускай канат. Снимай сходни.

Груда чемоданов, корзин и картонок вырастает под колоколом с надписью выпуклой вязью: «Труды валаамских иноков». Ловко снует в толпе пассажиров и провожающих матросская команда голубого корабля - два послушника в серых рясах. Долгий баритонный гудок - и «Сергий» отчаливает, кормой описывает широкий круг и, рассекая волны острым носом, весело бежит мимо зеленых островов.

Пассажиры «Сергия» - почти сплошь иностранцы. Много финнов, шведов. Семья датчан во главе с бабушкой, все время, и в поезде, и на пароходе, вяжущей голубой чулок. Немец-турист в тяжелых альпийских ботинках, шляпе с перышком и дорожной котомкой за спиной. Недовольно грызет папиросу некто в сером. Судя по огромным ногам и «Таймсу» в руках, - сын туманной Англии. Русских мало. Только мы с женой да две дамы, расспрашивающие отца Дионисия, капитана, про новости монастырские. Любезно склоняется суконный его клобук с золотым шнурком, венком лавровым и двумя финскими флажками.

- Раньше как будто не было у вас, отец Дионисий, такой кокарды?

Смеется монах:

- Заставили, матушка. Если, говорят, капитан, должен какое-нибудь отличие иметь. Ну, и дали эти шнурки. Прихожу я к отцу игумену. Куда, спрашиваю, благословите прицепить кокарду? Цепляй, говорит, на клобук. К скуфье-то она не подходит…

Одна из соседок болезненно морщится, передвигая больную ногу. Мне страшно знакомо и это открытое, полное лицо, и эта палка-костыль с резиновым наконечником. Когда больная, сильно хромая, идет к капитанской рубке, провожаю ее внимательным взглядом… И годы испепеляющие, годы предельного могущества, годы безмерных падений и утрат молниеносно встают в памяти… Это - она. Анна Вырубова. Лучший друг последней российской императрицы…

Первой жертвой революционного шторма стала, конечно, она - «милая Аня»… Петропавловская крепость, Свеаборгская тюрьма, советские «Кресты». Стремительно ушла в прошлое та, одно имя которой еще так недавно во всех слоях русского общества, от крайне левых до крайне правых, вызывало злобу и насмешку. Теперь это искалеченная женщина с прежним певучим голосом. Часто замечаешь слезы на этом заметно состарившемся лице. Глубокие тени под тускнеющими глазами. Еще в 1916 году Вырубова-Танеева перенесла железнодорожную катастрофу, раздробившую ей ногу. Невольно вздрагиваю, глядя, как тяжело падает она на свой костыль, с трудом передвигая вывороченную на сторону ступню.

Ничего не осталось от прежней «милой Ани»… Одета она скромно, даже бедно. Старенькое платье, стоптанные туфли, вытертое пальто-дождевик…

Далеко впереди чуть вырисовываются контуры Валаама. Перебрасываясь редкими словами с Анной Александровной, с ее матерью, с трогательной заботливостью укутывающей больную дочь, со словоохотливым капитаном, ищу глазами знаменитые купола «Святого острова». Их пока не видно в розово-голубой дымке, встающей над Ладогой.

Уйдя от мирской суеты, отец Дионисий не потерял интереса к делам мирским. Он долго смотрит на меховой воротник жены и говорит, недоуменно разводя руками:

- Лето и - мех. Видно, это мода такая нынче. Сколько ни вожу на «Сергии» дам - все с мехами.

- Однако вы наблюдательны, отец, - говорит Анна Александровна из капитанской будки, куда загнал ее поднявшийся ветер.

Монах весело поглаживает седеющую бороду.

- Двадцать лет изо дня в день плаваю на «Сергии». Ко всему, матушка, присматриваюсь. Я тут, можно сказать, каждую волну изучил, а не то что меховые воротники.

Проплывает слева Никольский скит с его католической статуей святого Николая, по преданию прибитой бурей к монастырским берегам. Проплывает кладбище с могилой шведского короля Магнуса Великого, перед смертью принявшего православие и похороненного на Валааме. Уходят назад хитроумный монастырский водопровод, памятники и часовенки - следы посещения Валаама царем Петром I, императорами Александром I, Александром II.

Пристань. Серые рясы и клобуки, густой баритон гудка. Мелькают канаты. Шумит многоязычная финно-шведо-англо-немецко-русская речь. И солнце, солнце без конца и без края… Валаам.


Иван Савин
Встреча с Вырубовой на Ладоге



Copyright © 2010 Православие.инфо - Православная Церковь