ПРАВОСЛАВИЕ.ИНФО

ПРАВОСЛАВИЕ.ИНФО

миссионерский журнал о православной вере


18-10-2019, 01:11

Доктрина «нового религиозного сознания» (НРС): философско-богословские аспекты русского религиозного модернизма (ч.2)


Доктрина «нового религиозного сознания» (НРС): философско-богословские аспекты русского религиозного модернизма (ч.2)«Новое религиозное сознание» и Традиция

Изложение нами – очень кратко и тезисно – доктрины НРС в контексте такого специфического явления, как русский религиозный модернизм, не ставит перед собой чисто аналитической цели. Важно сегодня не просто вынести богословско-догматический вердикт учению русских модернистов прошлого века (при самом беглом знакомстве с НРС видно, что оно не согласуется с традиционным православным учением), не провести лишь очередное историко-философское описание или культурологическое исследование данного явления, а увидеть более сложную проблему.

На протяжении всего Нового времени религия вытеснялась на периферию, с Традицией напряженно боролись, атеизм и сциентизм доминировали в общественном сознании. Но вот вместе с социально-политическими потрясениями прошлого века на Запад приходит переосмысление Модерна как парадигмы. В XХ веке христианский модернизм в целом и «новое религиозное сознание» в частности открыли двери религиозной проблематике уже на исходе самого Модерна. Происходят процессы, которые сами западные социологи называют десекуляризацией. Постмодерн как новая надвигающаяся реальность (а скорее виртуальность) не воюет с религией, как это делал Модерн. В самой России мы часто слышим о духовном возрождении, даже «втором Крещении Руси» (имеются в виду массовые крещения в период «перестройки» и 1990-х). Порой возникает иллюзия действительного возврата к христианской Традиции – в чем-то это, возможно, так, а в чем-то – совсем нет. Подобным образом – как на возврат к чему-то древнему, подлинному, традиционному – смотрели и русские религиозные мыслители – деятели НРС – на свою доктрину. В итоге мы видим сейчас, что назвать их мировоззрение традиционным, тем более православным или даже просто христианским не представляется возможным. Религиозный модернизм есть последний аккорд Модерна.

Главная беда современного верующего – это компромисс между «догмами» современности и императивом Традиции

О. Шпенглер в своем «Закате Европы» назвал подобный всплеск духовности на сломе эпох «второй религиозностью», но это явление он считал не возрождением, а финалом развития цивилизации. Традиционалисты в XX веке были также скептически настроены по отношению к росту т.н. «неоспиритуализма» и «обновлению» религиозной жизни Запада. Ю. Эвола писал, что «рядом с варварски величественным зданием, возводимым рационализмом, практическим атеизмом и материализмом, зарождаются формы "духовности” и мистицизма, иной раз сопровождающиеся даже прорывом сверхчувственного, но они представляют собой не столько признаки исцеления, сколько симптомы разложения»[22]. Рене Генон видел в обращении современных историков религии к традиционным древним учениям лишь интеллектуальный соблазн подыскать в Традиции созвучные своим собственным философским взглядам положения[23]. Главная беда современного верующего, по Генону, – это компромисс между «догмами» современности (вера в прогресс, науку, индивидуализм, западные ценности и т.п.) и императивом Традиции (жить вечным и сакральным): «Между религиозным сознанием в подлинном смысле этого слова и сознанием сугубо современным не может быть ничего, кроме радикального противостояния»[24].
    
Этого фундаментального традиционалистского принципа придерживался православный богослов и подвижник благочестия иеромонах Серафим (Роуз), чьи философские взгляды во многом сформировались после прочтения Генона. Вот что он говорил о попытках «модернизации» православной Традиции: «Какая еще философия способна оправдать чудовищные и глубочайшие перемены, извращающие Православие? Только та, которая провозглашает совершенно новую историческую эпоху, "новое время”, при котором все взгляды и принципы прошлого обесцениваются и нам предлагают руководствоваться лишь гласом нового времени!»[25].

Когда Мирча Элиаде описывает трансформацию у нынешнего европейца остатков мифологического (традиционного) сознания под влиянием современных СМИ и масс-медиа[26], то вполне закономерными видятся соответствующие постмодернистские тенденции в теологии и религиозной жизни сегодняшнего Запада.

Таким образом, тема НРС выходит за пределы только лишь философско-богословских споров прошлого столетия среди русской интеллигенции, но ставит проблему шире – проблему собственной идентичности традиционного православного мировоззрения. Как традиционное это мировоззрение должно, с одной стороны, основываться на базовой топике философии традиционализма. Это – важная, фундаментальная, хотя и негативная по преимуществу, задача: сознательная и тотальная критика Модерна как духовного регресса и Запада как материалистической экспансии. На этом стоят все традиционалисты от Рене Генона до сегодняшнего дня: «Мыслить предлагается отныне против настоящего и против Запада… Чем меньше западного и современного, тем больше достоверного и аутентичного, утверждают традиционалисты… Запад и современность суть зло, ложь, тупик, тьма, безумие, насилие, страдание и гибель»[27]. Глядя на постхристианскую Европу, верующему трудно с этим не согласиться. Иными словами, традиционализм есть естественная реакция на кризис и закат Модерна.

Каким должно быть православное мировоззрение, если оно анти-современное и анти-западное?

Вторая задача – положительная. Каким должно быть православное мировоззрение, если оно анти-современное и анти-западное? Еще старшие славянофилы, в частности И.В. Киреевский, говорили о необходимости построить собственную русскую философию на основах святоотеческой православной Традиции. В первую очередь это касается гносеологической целомудренности Православия: нахождение «того внутреннего корня разумения, где все отдельные силы сливаются в одно живое и цельное зрение ума», как писал Киреевский[28], противопоставление холизма Традиции рационализму Модерна. Формула православного холизма, на наш взгляд, была предложена Иваном Ильиным, выразившим ее как единство сердечного созерцания, совестной воли и верующей мысли[29]. Но формулу еще нужно наполнить содержанием, проблема лишь поставлена, но решение ее – это напряженный духовно-интеллектуальный труд, основанный на бескомпромиссной верности православно-кафолической Традиции.


Диакон Илья Маслов
____________________
[22] Эвола Ю. Оседлать тигра. Львов, 2008. С. 214.

[23] Guenon R. Introduction to the Study of Hindu Doctrines. London, 1945. P. 195.

[24] Генон Р. Кризис современного мира. М., 1991. С. 93.

[25] Дамаскин (Христенсен), иеромонах. Не от мира сего. Жизнь и учение о. Серафима (Роуза). М., 1995. С. 373.

[26] Элиаде М. Аспекты мифа / Пер. с франц. В. Большакова. М., 1995. С. 183–190.

[27] Дугин А.Г. Ноомахия: войны ума. Три Логоса: Аполлон, Дионис, Кибела. М., 2014. С. 33.

[28] Киреевский И.В. О необходимости и возможности новых начал для философии. СПб., 2006. С. 48.

[29] Ильин И.А. Путь к очевидности. М., 1993. С. 316.




Copyright © 2010 Православие.инфо - Православная Церковь